May 11th, 2002

afro_katarina

Неотвязное

Что-то никуда не деться сегодня от мыслей о Тебе. Наверное, нужно бежать из дома, хотя бы к озеру, раз уж отказалась ехать в Пушкин и принимать гостей. Нужно уйти от тупого пяленья в тексты, все равно лучшее, что я могу сегодня сделать – это ничего не трогать.

Сколько мы уже не виделись? Года два… Или три?

Я жила совсем просто, пока не встретила Тебя: я была хорошей женой, веселой подругой, благодарной ученицей. Девушка с косой и книжкой. Сколько я приготовила обедов, написала курсовых и рефератов, обнадежила близких? Сколько раз я сопротивлялась обману, лицемерию, добропорядочной лени? Ревности?

Ты: прыжки с парашютом, бесконечные высшие и специальные образования, банковские аферы, бешеные гонки, потери живых, мертвых, постоянные перемены во внешности, ответственность за весь твой пусть небольшой мир.

Потом критическая масса псевдо-спокойствия взорвала мою жизнь. Врачи уверяли, что мой адреналин блокирует любое обезболивающее. Что вы, доктор, у меня даже румянца нет, руки не трясутся, я внешне абсолютно не нервничаю. Девушка, то ж внешне. А показатели гляньте какие… С химией не поспоришь.

Что-то случилось и у тебя: мы встретились. Проблема стара как мир – обе натуралки. Ничего не оставалось, как дружить. И прощать друг друга миллион раз, было за что.

Смешно, даже садясь вдвоем в такси, мы замечали в зеркале мечущийся мужской взгляд. Непохожи, совсем непохожи: мягкая и резкая, выдержанная и порывистая, скрытная и честная, осторожная и смелая, интуик и аналитик. Но обе отнюдь не мастера первого броска, обе всегда работали на подаче. Обе неуверенные в себе девчонки. Обе в корке собственного достоинства и даже высокомерия.

Однажды ехали по Москве, был важный разговор: о детях. Придумали совершенно нереальную схему: сначала рожает одна, а вторая – работает два года, помогает поднять малыша. Затем – меняемся местами. Сейчас смешно, но тогда это казалось единственно возможным выходом из ситуации недоверия ни к кому, кроме друг друга.

Мерило женской дружбы разве не отсутствие бабства? Зависти? Разве – не мужчины? Доходило до того, что мы умудрялись аккуратно передавать их друг другу, оставаясь с уважением к этим сторонним и близким людям. Как ни странно, никто не был в обиде, а нам всегда было о чем поговорить вдвоем. Ты всякий раз переживала очередной мой разрыв как свой: тебе нельзя быть одной, милая, ты создана для того, чтобы тебя оберегали.

Вспомнила! В тот вечер тоже был салют, мы стояли на Дворцовой, обнявшись, в стороне от лихой нашей компании. Вот тогда-то стало понятно, что нам совсем нечего скрывать друг от друга, все равно читаем как по писаному по жестам, мимике, дыханию. Мне даже не потребовалось решиться, чтобы спросить: почему Ты не с ним? Не тянет меня к нему. Нравится умом, привлекателен внешне, но вот не тянет. Душа не просит. А ты? А я попробую. Через год мы вздохнули с облегчением: парень благополучно женился на молоденькой куколке, с которой познакомила его Ты.

К чему я пишу об этом? Зачем тут? Только потому, что «буквально» все пережить проще, проще справиться с собой. Желанное малодушие.

Когда ты уезжала в свое благословенное заокеанье, я даже обрадовалась. Я решила, что заканчивается важный этап в моей жизни, что как только я перестану видеть твою узкую удаляющуюся спинку, я найду рычаг, который перевернет мою Землю. Я не скучала, я вообще никогда не жалею и не плачу, когда теряю. Догоняет, как правило, через несколько лет. Вот так случилось сегодня.

Я не знаю, встретимся ли мы. Я не надеюсь на это. Ты мне скажешь: милая моя, нельзя ждать подарков от судьбы. Взять их – наша задача. Вот тут-то я не смогу тебе возразить. Но и не смогу согласиться. Мы все же очень разные. Я всегда жду судьбы. Ты всегда ее кроишь. Что там такое было о нас, в античной мифологии…